ВСТРЕЧИ С БАЛАКИРЕВЦАМИ

Первым сочинением Чайковского, которое он исполнил, были «Танцы сенных девушек» из оперы «Воевода». Балакирев включил также в программу концертов симфоническую поэму Чайковского «Фатум», написанную в год постановки «Воеводы».

Узнав, что Чайковский собирается писать новую симфонию, Балакирев стал уговаривать его попробовать свои силы в программной музыке.

— В литературе столько сюжетов, которые так и просятся на музыку, — говорил он. — Возьмите хотя бы Шекспира. Что за чудесная тема «Ромео и Джульетта»… И как интересно можно ее разработать музыкально! С одной стороны, вражда двух семейств, изображение уличной схватки — музыка мрачная и бурная; с другой — любовь прекрасного Ромео и юной Джульетты — какой простор для лирических настроений!

Кроме шуток, дорогой мой иерихонец, я не отступлюсь от Вас, пока Вы не напишете музыку на этот превосходный сюжет, — тоном, не допускающим возражений, говорил Балакирев. — Вы только подумайте, до чего увлекательна задача воплотить в звуках гениальные шекспировские образы…

Уговоры Балакирева подействовали — Петр Ильич согласился написать увертюру. Вначале он не без усилий заставлял себя думать о предложенном сюжете, но когда еще раз перечитал гениальную драму Шекспира, образы нежной Джульетты и пылкого, мужественного Ромео, их юная, чистая любовь и трагическая смерть взволновали его до глубины души и вызвали прилив вдохновения.

Меньше чем в два месяца композитор не только сочинил всю музыку, но даже успел инструментовать увертюру…

Петр Ильич привык работать в одиночестве, вынашивая в себе музыкальные образы. Он не любил показывать незаконченные сочинения. Всякое замечание, пока сочинение не было готово, только расхолаживало его.

Вопреки своему обыкновению, на этот раз он ознакомил Балакирева с набросками музыкальных тем, по его совету изменил некоторые и даже, что случалось с ним очень редко, переделал увертюру по его же требованию.

Неугомонный Балакирев не вполне удовлетворился изменениями и жалел, что композитор поторопился с печатанием партитуры, но Чайковский решительно отказался от дальнейших переделок.— Мне легче написать новое произведение, чем возвращаться к раз сочиненному,— говорил он.

В начале 1870 года на одном из музыкальных собраний «Могучей кучки» была исполнена увертюра-фантазия П. И. Чайковского «Ромео и Джульетта».

Все члены кружка горели нетерпением послушать новое произведение Чайковского, о котором много уже слышали от Балакирева. Всех, а в особенности Стасова, интересовало, как воплотил композитор в музыке сюжет драмы Шекспира.

Балакирев и Мусоргский сели за фортепиано, Римский-Корсаков приготовился переворачивать ноты, Бородин встал за спинами играющих, чтобы следить по партитуре, Кюи и Стасов заняли места поодаль.

Во вступлении композитор стремился создать образ патера Лоренцо, обрисовав его мерной, спокойной мелодией. Балакирев нетерпеливо ждал ее окончания — самое интересное, по его мнению, было впереди…

Но вот в музыке нарастает тревога, словно предчувствие надвигающегося несчастья. Подобно сабельному удару, внезапно врывается Allegro — тема вражды.

Острый, прерывистый ритм, грозные удары резких аккордов, вихрем проносящиеся пассажи — воображению рисуется картина уличной схватки: слышится стук обнаженных мечей и сабель, гневные возгласы возбужденной толпы.

Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья,
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья…

- вполголоса цитирует Стасов начало шекспировской драмы.

Но вот затихает шум битвы и льется нежная, вдохновенная мелодия. Это — тема любви Ромео и Джульетты. Ее сопровождает мягкое колышущееся движение воздушных аккордов струнных инструментов.

…Как сладко, как серебристо голоса влюбленных
Звучат нежнейшей музыкой в ночи…

Проникновенность чувства, красота мелодии покоряют слушателей.

Снова возвращается возбуждение и тревога темы вражды. К ее беспокойным порывам присоединяется бесстрастная мелодия хорала, похожая на грозное предзнаменование; затем появляется вновь лирическая тема. Мощно захватывая весь оркестр, ома звучит ликующим гимном любви.

Но трагическая развязка неизбежна. Роковая вражда губит два молодых существа, виновных лишь в том, что полюбили друг друга…

Взрыв яростных аккордов первой темы сметает тему любви. Едва можно узнать ее искаженный облик в скорбных замирающих интонациях…

Но повесть о Ромео и Джульетте Останется печальнейшей на свете…

Несколько отрывистых аккордов фортиссимо заканчивают увертюру.
— Вас было пятеро, а теперь стало шестеро! — поднявшись, торжественно провозглашает растроганный Стасов.

Увертюра Чайковского произвела большое впечатление на членов балакиревского кружка. Автор посвятил ее Балакиреву, чем тот очень гордился. Даже Кюи, который подходил к сочинениям Чайковского особенно строго, на этот раз был покорен. Балакирев выучил ее наизусть и по просьбе друзей часто играл на собраниях кружка.

Он был очень доволен, что Петр Ильич согласился с ним и переделал вступление увертюры, отчего образ патера Лоренцо стал более выразительным (вместо прежней мелодии композитор сочинил новую музыку в духе старинного католического хорала).

В Москве первое исполнение увертюры «Ромео и Джульетта» (4 марта 1870 года) прошло как-то незаметно и, что особенно огорчило Петра Ильича, оставило его музыкальных друзей довольно равнодушными. Лишь спустя некоторое время они оценили по достоинству это гениальное произведение.

Страницы: 1 2 3 4