ВСТРЕЧИ С БАЛАКИРЕВЦАМИ

В апреле 1872 года Чайковский заканчивает новую оперу — «Опричник». Теперь предстоит трудная задача — добиться ее постановки. Композитору не хочется иметь дело с московским Большим театром, где так небрежно и бедно была поставлена его опера «Воевода», и он решает послать оперу в Петербург. Неужели и «Опричника» там забракуют, как забраковали его «Ундину»?

Нотный издатель Бессель, его бывший товарищ по Петербургской консерватории, служит в Мариинском театре. Не обратиться ли к нему за помощью? B ответ на его просьбу. Бессель с готовностью соглашается «продвинуть» оперу своего однокашника.

Но за хлопоты расчетливый коммерсант вынуждает композитора даром уступить ему все права на оперу и, кроме того, — одну треть авторского гонорара со всех ее представлений. Не видя другого выхода, Чайковский соглашается подписать этот кабальный договор…

Но даже Бесселю не сразу удалось двинуть дело. Около полугода не имел Чайковский никаких известий о судьбе своей оперы. Наконец в октябре его вызвали в Петербург на заседание оперного комитета, на котором должна была решиться судьба «Опричника».

От оперного комитета зависела не только постановка оперы, но и ее печатание: по условиям договора Бессель обязывался издать «Опричника» только в случае его постановки. Понятно, как волновался перед заседанием Петр Ильич. Он даже не пошел к отцу, боясь расстроить его своим «отчаянным видом».

«Опричник» был одобрен единогласно и принят к постановке. Однако мытарства автора тут только и начинались. На вопрос, пойдет ли опера в следующем сезоне, Чайковский получил уклончивый ответ. Опять пришлось Петру Ильичу просить помощи Бесселя, который обещал добиться скорейшего включения оперы в репертуар.

В Петербурге Чайковский часто встречался с членами «Могучей кучки», несколько раз навещал Балакирева и был на музыкальном вечере у Римского-Корсакова.
Музыкальный вечер начался исполнением сцен из «Бориса Годунова».

Когда пришла его очередь выступить, Петр Ильич сыграл свою вторую симфонию (до минор), недавно им оконченную и еще нигде не исполнявшуюся. Она вызвала дружное одобрение всего кружка. Финал симфонии, написанный Чайковским в виде вариаций на украинскую шуточную песню «Журавель», вызвал целую бурю восторга.

—Тузово! Бесподобно! Какое богатство красок! Какое разнообразие!— шумел Стасов, обнимая композитора.

Одобрил симфонию и самый строгий критик— Балакирев.

— Ваша разработка вариаций народной песни прекрасна, — сказал он. — Форма вариаций вообще гораздо больше подходит для обработки народных мелодий, чем другие формы классической музыки. Финал, я считаю, удачнее, например, первой части этой симфонии, где вы народную песню делаете темой сонатного аллегро, развиваете по классическому образцу…

Петр Ильич хотел было возразить, но тут его Попросили сыграть что-нибудь из «Опричника». Он выбрал песню «Солозушко», перенесенную им в новую оперу из «Воеводы».

Балакирев сразу отличил подлинную народную мелодию начала песни от второй части, присочиненной самим композитором, и уговаривал, пока не поздно, выбросить вторую часть, чтобы сохранить песню в подлинном ее виде.

— То же советовали мне и мои московские друзья, в том числе Ларош, с которым мы и записали эту замечательную мелодию в селе Кунцево, под Москвой,— сказал Чайковский. — Пела ее молоденькая крестьянская девушка.

Начиналась песня словами: «Коса ль моя, косонька»; слова песни «Соловушко» для оперы сочинил по моей просьбе Островский. Когда я задумал ввести эту песню в оперу, как-то невольно она соединилась в моем воображении с мелодией второй части, и потом я уже мыслил их как одно целое.

Но в «Опричнике» я использовал и народные напевы в их подлинном виде, между прочим, «Катень-ку веселую» из вашего сборника, Милий Алексеевич,— прибавил Петр Ильич и сыграл пляску опричников.

В заключение вечера Мусоргский и Балакирев сыграли программную симфонию Берлиоза «Ромео и Юлия».

— Ваша замечательная увертюра на тот же сюжет должна была бы строиться, как эта симфония, — сказал Стасов Чайковскому. — Здесь композитор точно следует за ходом драматического действия. А у Вас в увертюре основные образы, воплощенные в музыкальных темах, развиваются по законам чисто музыкальным и развитию драмы не подчинены.

— Но в музыкальной литературе достаточно примеров и такого решения, — возразил Петр Ильич.— Возьмите гениальные программные увертюры Бетховена— «Эгмонт», «Кориолан». В них также развитие основных музыкальных образов идет независимо от сюжета, однако в итоге оно создает нужное впечатление, вполне соответствующее драме…

Что же касается меня, — прибавил он, — то если я и способен к сочинению программной музыки, то только в таком роде. Моего «Ромео» я люблю и даже хотел попросить вас, Владимир Васильевич, подыскать мне какую-нибудь новую тему для симфонической фантазии…

Через несколько дней Владимир Васильевич предложил ему целых три темы для симфонической фантазии: «Бурю» Шекспира, «Тараса Бульбу» Гоголя и «Айвенго» Вальтера Скотта.
Петр Ильич выбрал «Бурю». Стасов вскоре прислал программу, разработанную им до мельчайших подробностей.
*
Новый, 1873 год начинался для композитора счастливо. 26 января в концерте Русского музыкального общества под управлением Николая Рубинштейна была впервые исполнена его вторая симфония (до минор). Успех был настолько велик, что Николай Григорьевич решил повторить симфонию в том же сезоне.

Вторичное исполнение симфонии было встречено еще более горячо. Автора вызывали после каждой части и в конце поднесли лавровый венок и серебряный кубок. Ларош очень одобрительно отнесся к новой симфонии друга.

«Давно я не встречал произведения с таким могущественным тематическим развитием мыслей, с такими мотивированными и . художественно-обдуманными контрастами … — писал он. — Переход … [от мрачного, безнадежного] тона к самому светлому и восторженному ликованию — вот идея, легшая в основание новой большой симфонии Чайковского.

Как по этой идее, так и по выбору тональностей (до минор и до мажор) она представляет некоторое сходство с пятою симфонией Бетховена…

Народная русская песня, к которой всегда влекло даровитого композитора, занимает важное место в темах его нового произведения: на ее напевах основана превосходная интродукция и еще более превосходный финал симфонии; наряду с этими заимствованными мелодиями блестят красотою мотивы, принадлежащие самому композитору».

Страницы: 1 2 3 4