ЧЕТВЕРТАЯ СИМФОНИЯ

10 февраля 1878 года в десятом симфоническом собрании Русского музыкального общества была впервые исполнена под управлением Н. Г. Рубинштейна четвертая симфония Чайковского. Композитор в то время был во Флоренции.

Мысленно он присутствовал на концерте, рассчитал с точностью до одной минуты, когда должны прозвучать первые звуки вступления, и затем «проследил» исполнение симфонии вплоть до самого конца. Какое впечатление она произвела?

И почему, кроме восторженной телеграммы от Надежды Филаретовны, которая слушала посвященную ей симфонию в Москве, ни от кого из московских друзей он не имеет никаких известий? Неужели он не сумел ясно выразить всех волновавших его чувств? Он положительно считал ее лучшей из всех своих сочинений, и напишет ли что-нибудь еще лучше — это вопрос…

Быть может, симфония была бы более понятна, если бы ей предпослать программу? Б письме к Надежде Филаретовне он как раз и попробовал это сделать. Но можно ли рассказать словами все, что вложено в звуки? Ведь музыкальное искусство и призвано выражать те сложные человеческие переживания, которые легче, понятнее воспринимаются через звуковые образы…

…Это была мрачная эпоха реакции. Положение крестьян и рабочих год от году становилось все тяжелее. Революционные круги были увлечены идеями народников, которые призывали к индивидуальному террору.

Было уже совершено не одно покушение на царя Александра II. В ответ на это царское правительство усиливало репрессии. Тысячи революционеров томились в тюрьмах, ссылались на каторгу. Цензура свирепствовала.

Прогрессивные газеты и журналы закрывались за попытки критики царского режима. В войнах русские войска несли огромные потери из-за плохого снабжения провиантом и недостатка оружия. В государственных учреждениях процветали казнокрадство и подкупы.

Чайковский всегда следил за политической жизнью, всем сердцем переживал военные неудачи и международные осложнения России. Порой он довольно резко критиковал действия царского правительства.

Однако, подобно многим интеллигентным русским людям, он был искренне убежден, что все в России наладилось бы, если бы у царя были хорошие советники из народа.

До глубины души возмущал его царивший повсюду дух насилия и произвола. Как чуткий художник и патриот, Чайковский остро чувствовал угнетенное состояние русского общества.

Состояние отчаяния, сознание безвыходности, которое невольно охватывало в тяжелые моменты даже самых стойких людей, в соединении с неудовлетворенностью личной жизнью, накладывало глубокий отпечаток на музыкальные творения композитора.

Давящая атмосфера реакции, в которой задыхались лучшие русские люди, отразилась и в музыке четвертой симфонии, полной резких контрастов, трагически-скорбных образов, порывов к свету и счастью.

…Тщетно прождав от московских друзей известий о том, понравилась ли его симфония, Чайковский надолго затаил обиду, почувствовал себя очень одиноким. Тяжело, когда то, над чем ты трудишься, не покладая рук, не находит сочувствия и понимания.

Действительно, первое исполнение симфонии оставило холодными большинство московской публики и его музыкальных товарищей. Н. Г. Рубинштейн, увлеченный и просто даже влюбленный в «Онегина», не уделил достаточно времени на разучивание симфонии. Он дирижировал неуверенно, и слушатели не поняли сложных образов симфонии.

Впоследствии четвертая симфония Чайковского стала одним из самых популярных произведений мировой симфонической литературы.

Страницы: 1 2 3