В ЧУЖИХ СТРАНАХ

«Я написал теперь веселую и светлую итальянскую пьесу и весьма желал бы, чтобы эта последняя . . . возбуждала бы … жажду жизни, охоту танцевать, веселиться», — писал композитор.
Кроме Италии, Петр Ильич охотно посещал Францию, и в особенности Париж — крупнейший культурный центр Западной Европы. Он любил бродить по широким парижским бульварам, наблюдать уличные сценки, любил оживленных, вечно спешащих парижан.

В суете этого шумного города можно было легко укрыться от непрошенных знакомств. После занятий, в вечерние часы, Петр Ильич посещал театры. Великолепное мастерство французских актеров восхищало его. У него были свои любимые актеры и он в каждый свой приезд спешил посмотреть их игру. Музыкантов он в то время чуждался и не спешил знакомиться с ними. Самолюбие композитора уязвляло то, что здесь, во Франции, музыка его была тогда почти неизвестна.

Когда композитору нужно было сосредоточиться на каком-нибудь большом сочинении, он всегда стремился попасть в Кларан. Там он работал над четвертой симфонией, скрипичным концертом, оперой «Орлеанская дева».

История о том, как простая крестьянская девушка спасла свою родину, запала ему в душу еще в детстве. Прочтя книжку о Жанне д’Арк семилетним мальчиком, он пытался изложить ее биографию. Теперь композитор задумал создать оперу на этот сюжет. Ему так хотелось поскорее начать сочинение, что он решил сам написать либретто.

В основу его Чайковский положил трагедию Шиллера «Орлеанская дева» в переводе Жуковского. Композитор специально ездил в Париж, чтобы достать все нужные материалы по истории Франции той эпохи.

Страстно увлекшись новым произведением, Петр Ильич начал писать музыку, не дожидаясь окончания либретто. Особенно возбуждала его воображение трогательная сцена, когда французский народ и король признают в девушке спасительницу Франции.

В пылу вдохновения композитор забывал о еде, потерял сон… «Очень трудно объяснить это состояние,— говорит он.— Хочется поскорее-поскорее писать и писать, Мысли приливают к голове так, что там уже им места нет, приходишь в отчаяние перед человеческой немощью своей, с тоской думаешь о долгих днях, неделях и месяцах, которые нужны, чтобы все это сделать, обдумать, написать. Так хотелось бы вот тут, сейчас же, одним взмахом пера окончить все разом!».

Но и во время путешествий Чайковского постоянно тянуло на родину: «… как бы я ни наслаждался Италией . . . все-таки я остаюсь и навеки останусь вереи России … — писал он Надежде Филаретовне. — Я страстно люблю русского человека, русскую речь, русский склад ума, русскую красоту лиц, русские обычаи… меня глубоко возмущают те господа, которые готовы умирать с голоду в каком-нибудь уголку Парижа, которые … ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше. Люди эти ненавистны мне; они топчут в грязи то, что для меня несказанно дорого и свято».

Страницы: 1 2 3 4