ПЕРЕЛОМ

Мальчики потупились. Петр Ильич с удивлением посмотрел на братьев. Модест и Анатолий наперебой принялись рассказывать про свои обиды и огорчения.

В пансион они поступили в середине года, многие предметы дома не проходили, учителя их успехами не интересовались, товарищи не помогали… Ничего не поняв на уроках, дети шли домой и зубрили “от сих до сих” — дома также некому было им помочь, объяснить.

-Все это не беда, — сказал Петр Ильич, выслушав братьев. — Главное — не унывайте и не ленитесь. Попробую вам помочь.

Не откладывая, Петр Ильич попросил братьев показать тетрадки и учебники и стал проверять, как .они приготовили уроки на завтра.

Заглянув в тетради мальчиков по арифметике и заметив путаницу в задаче, Петр Ильич сочувственно покачал головой. Мальчики до слез смеялись, когда он рассказал, как подружился с Шадурским, у которого гостил летом:

— Сидим мы и пыхтим над задачей. И, как вам, некому нам помочь. Товарищей просить не хочется. Решили — давай сами попробуем! Сидели, сидели, соображали и так, и этак. Сделали, а в ответ посмотреть боимся — ну, как не сойдется. Я наконец решился: открываю, а там три — и у нас то же. Я просто остолбенел.

«Шадурский, — кричу, — верно ведь!» Он не поверил, посмотрел сам. И так мы обрадовались, что даже на шею друг другу бросились. С тех пор и подружились.

Разобравшись с задачами по арифметике, Петр Ильич проверил, как они выучили уроки по истории и географии, объяснил непонятные места. — Ну, а теперь— ужинать! — сказал он и, потрепав ребят за вихры, пошел к отцу в столовую…

Так началась дружба трех братьев Чайковских — двадцатилетнего Петра Ильича, и десятилетних близнецов— Модеста и Анатолия. Петр Ильич стал для мальчиков первым другом и готов был для них на всякую жертву.

Младшие братья платили ему в свою очередь бесконечной преданностью.
«Привязанность моя к этим двум человечикам… с каждым днем делается больше и больше… — писал Петр Ильич сестре Александре Ильиничне. — Я по возможности стараюсь для них заменить своею любовью ласки и заботы матери…».

С помощью старшего брата мальчики вскоре догнали товарищей. Петр Ильич помогал им в занятиях, в свободное время гулял с ними, читал им, рассказывал о том, что видел в театре.

Расшалившись, он чувствовал себя опять десятилетним мальчиком, возился, бегал взапуски по комнатам. Особенно любил Петр Ильич представлять, как танцуют балетные танцовщицы.

Накинув на плечи старый плед, он ловко, как заправская балерина, кружился на цыпочках, прыгая на одной ноге, вытянув другую и изящно согнув руки над головой, а потом, держась за полы пиджака кончиками пальцев, с улыбкой отвешивал поклоны.

Счастливое это было время для мальчиков! Они повеселели и как-то сразу повзрослели. Начал определяться и характер каждого из них. Анатолий, впечатлительный и нервный, был ласков и общителен, но частенько капризничал. Модест был спокоен, серьезен, неразговорчив и отличался большой наблюдательностью.

Теперь часто, вместо того чтобы идти в гости или в театр, Петр Ильич проводил вечера дома с близнецами. Отец, сам не ахти какой домосед, радовался.

Страницы: 1 2 3