Записи с метками ‘Опричник’

НОВЫЕ СОЧИНЕНИЯ

Среда, мая 23, 2007

Тяжело бывало Чайковскому возвращаться в Москву после летних каникул. Вместо неограниченной свободы — тягостные для него занятия; вместо милых сердцу друзей и родных — примелькавшиеся фигуры консерваторских профессоров, в большинстве очень ему далеких.

Ко всему этому — непрошенные визиты, суета, отвлекающая от творчества, невозможность сосредоточиться на сочинении.

Как страдал Петр Ильич, когда на лекциях от него ускользала счастливая музыкальная мысль! Как хотелось порой убежать из душного класса к себе домой, в тишине прислушиваться к рождающимся в голове мелодиям и писать, писать…

С каждым годом количество лекций в консерватории прибавляется. Теперь у него уже двадцать семь часов в неделю, то есть более четырех часов ежедневно. А сколько времени уходит на подготовку, на проверку заданного!

Кроме педагогических занятий, поглощает время и сотрудничество в газете, где он вот уже третий год состоит вместо Кашкина музыкальным рецензентом. Приятели уговорили его заменить больного Кашкина, чтобы отдел музыкальной критики не попал в плохие руки.

Говорят, у него есть литературный талант и он мог бы стать музыкальным писателем. Он не станет им никогда, как не стал чиновником, как не хочет быть педагогом. У него столько замыслов, столько надежд, а времени так мало! Он творит торопясь, ловя каждую минуту. Ему кажется, что он умрет молодым, не успев создать и десятой доли того, о чем мечтает.

…К постановке «Опричника» в Петербурге приступили только в феврале 1874 года. Побывав на репетиции, Петр Ильич сделался необыкновенно мрачен и беспокоен. Не подозревая о причине его недовольства, Модест, прослушав оперу, высказал несколько замечаний по поводу некоторых несообразностей в либретто.

Он был удивлен и просто испуган действием своих слов. Петр Ильич побледнел, потом покраснел и накричал на брата. Модест понял, что задел самое больное место композитора — горькое разочарование в своем произведении.

Либретто оперы «Опричник» Чайковский написал сам по трагедии Лажечникова. Не будучи профессиональным литератором, он допустил при этом немало промахов. Он пытался также ввести в новую оперу некоторые музыкальные номера из своей первой оперы «Воевода».

От этого развитие драмы стало запутанным, действия героев неоправданными. Чего бы он ни дал, чтобы прекратить репетиции, снять оперу со сцены!

Но остановить начатую работу было невозможно. Приходилось ждать первого представления, «…По правде сказать, я бы лучше желал, чтобы никто не приехал,— писал Петр Ильич московским друзьям, собиравшимся присутствовать, на первом представлении оперы.— Ничего особенно хорошего в опере нет».

Действие оперы происходит в эпоху царствования Ивана Грозного. Боярин Жемчужный обманом разоряет семью Андрея Морозова и не хочет отдавать за него свою дочь Наталью. В отчаянии Андрей поступает в опричнину и получает возможность отомстить врагу. Старая боярыня Морозова и Наташа с ужасом узнают о том, что Андрей Морозов стал опричником.

Наташа отказывается идти за него замуж, и ее насильно увозят в слободу. Друзья Андрея хлопочут перед царем об освобождении его из опричнины и снятии присяги. Иван Грозный соглашается, однако хочет испытать Андрея и его верность клятве опричников.

Он разрешает Андрею жениться на Наталье, но среди свадебного пира велит позвать к себе невесту. Андрей врывается за ней в царские покои. Его ослушание карается смертью. Боярыня Морозова, на глазах которой происходит казнь сына, падает мертвой.

ВСТРЕЧИ С БАЛАКИРЕВЦАМИ

Четверг, мая 17, 2007

Понемногу Петр Ильич стал привыкать к Москве и москвичам. Он еще не любил этот город так, как полюбил впоследствии, но уже ощущал его своеобразную прелесть. Величественный Кремль и, как контраст, маленькие пестроглавые церквушки с разными странными названиями — Николы-на-курьих ножках, Троицы-капельки, ютящиеся по заросшим травой переулкам, покосившиеся домишки мелкого люда рядом со старинными каменными особняками — от всего этого веяло старомодным бытом помещичьих усадеб.

И жизнь здесь шла по-иному, с прохладцем да с развальцем, — не то, что в строгом, подтянутом, европейской складки Петербурге. Коренные москвичи недолюбливали молодую столицу, московское дворянство считало себя солью земли, хранителем всего истинно русского: русских исконных обычаев, нравов, народного искусства.

Уже с самого начала XIX века в Москве велась большая работа по собиранию образцов народного творчества. С Москвой связана жизнь и деятельность одного из первых замечательных собирателей русских народных песен, друга и современника Пушкина, Петра Васильевича Киреевского.

С голоса москвича Тертия Ивановича Филиппова, выдающегося знатока русской песни, Николай Андреевич Римский-Корсаков записывал песни, вошедшие в его второй сборник из сорока русских народных песен.

В 60—70-х годах в Москве и подмосковных деревнях народные песни звучали повсюду. Петр Ильич жадно вслушивался в них. Годы учения в Петербургской консерватории на некоторое время приглушили любовь к народной песне, которая жила в нем с детских лет.

Теперь же, в Москве, она вспыхнула с новой силой. Ожили и зазвучали в памяти широкие, раздольные напевы протяжных песен, заразительно веселые плясовые, удалые песни вольницы.

Сравнивая напевы, слышанные в Воткинске и Алапаевске, с московскими, Петр Ильич ясно ощущал их самобытность, но вместе с тем и общность с московскими.

Большим событием в музыкальной жизни Петербурга и Москвы явился выход из печати в 1866 году сборника русских народных песен, преимущественно волжских, собранных и гармонизованных М. А. Балакиревым.

Проигрывая песни, помещенные в сборнике, Петр Ильич искренне наслаждался как самими напевами, так и мастерски сделанным аккомпанементом, которым Балакирев стремился подчеркнуть характерные особенности русской народной песни.

Как известно, в предшествующую эпоху некоторые собиратели, записывая народные песни, часто искажали их неподходящим аккомпанементом. Балакирев старался записывать песни точно так, как слышал их из уст народных певцов.

Многие русские песни невозможно разделить на такты равной длительности, к чему стремились прежние собиратели. Балакирев же стал свободно чередовать различного размера такты и добился более правильной записи песен.

Замечательный сборник Балакирева натолкнул Чайковского на мысль издать свой сборник народных песен. Юргенсон одобрил его намерение, но посоветовал издать песни в фортепианном переложении для четырех рук без текста. Такие переложения очень ценились любителями музыки.

Работа Петра Ильича над песенным сборником живо интересовала П. М. Садовского и А. Н. Островского. Оба они были большими знатоками народных песен и часто певали их Петру Ильичу.

Втроем отправлялись они иногда странствовать по московским трактирам, где можно было услышать прекрасных народных певцов и цыганские хоры. Всюду — гуляя по городским окраинам, во время поездок в подмосковные деревни, Чайковский слушал, запоминал, записывал.

В свой сборник «50 русских народных песен для фортепиано в 4 руки» Петр Ильич включил многие понравившиеся ему песни из сборника Балакирева. Не будучи еще знаком тогда с Балакиревым лично, он просил на это его разрешения письменно. Балакирев охотно согласился.

Познакомился Чайковский с Балакиревым осенью 1868 года, когда Милий Алексеевич приезжал в Москву. Они виделись каждый день, музицировали, спорили об искусстве. Петра Ильича несколько пугала смелость воззрений Милия Алексеевича, резкость и независимость его критических суждений. Вместе с тем он удивлялся меткости его замечаний и безошибочному музыкальному чутью.

Петр Ильич показывал ему свои сочинения. Привыкший первенствовать в своем кружке, Балакирев прямо и резко излагал свое мнение о недочетах и тут же давал указания, как их исправить. Замечания эти несколько коробили Петра Ильича, но со многими он вынужден был соглашаться.

Балакирева очень интересовало творчество Чайковского. Он охотно дирижировал произведениями Петра Ильича в концертах Петербургского отделения Русского музыкального общества.